Под этим названием известны обнаруженные византинистом К. Б. Газе черновые отрывки записки, вписанные в пустые места между письмами отцов христианской церкви в сборнике, по палеографическим признакам датированном им концом X — началом XI в. К. Б. Газе опубликовал их в 1819 г. в примечаниях к истории Льва Диакона как относящиеся, по его мнению, к рассказу этого писателя о взятии Корсуня Владимиром Святославичем в 988 г. Основанием для такого приурочения послужило упоминание в тексте записки названия «климата», которое он отождествил с известными, по сообщению Константина Порфирородного, крымскими Климатами. ¹

Связь памятника с Крымом еще более утвердилась после того, как Н. П. Ламбин признал в населении крымских Климатов готов, ² а А. А. Куник назвал автора «Записки» готским топархом. ³ Это наименование было принято П. Бурачковым, ⁴ Ф. Вестбергом, ⁵ А. Васильевым ⁶ и др., по остальные историки называли его греческим топархом, поскольку звание топарха присваивалось в Византии правителям небольших областей. Большинство историков, касавшихся найденной К. Б. Газе «Записки», не сомневалось, что в ней говорится о событиях, происходивших в Крыму, и разногласия между ними были только относительно времени и связи их с другими историческими событиями, известными по иным источникам. Так, если К. Б. Газе связывал эти события с походом Владимира на Корсунь, то по С. А. Гедеонову, ⁷ А. А. Кунику ⁸ и Ф. Вестбергу ⁹ они относились ко времени Святослава, по П. Бурачкову ¹⁰ и Д. И. Иловайскому ¹¹ — Игоря, а по И. П. Ламбину — даже Олега ¹².

В. Г. Васильевский первым усомнился в том, что в «Записке» [76] говорится о крымских делах. По его мнению, в ней нет никакого указания на Крым, а описанные события происходили на Нижнем Дунае, но он тоже отнес их ко времени войны Святослава с болгарами. ¹³ С той же территорией связывали «Записку» П. Н. Милюков ¹⁴ и X. Шпейдервирт, ¹⁵ а в последнее время М. В. Левченко. ¹⁶ М. В. Левченко полагал, что «Записка» относится ко времени борьбы болгарского царя Самуила с Византией в последнем десятилетии X в.

Еще К. Б. Газе сомневался в последовательности повествования в отрывках в том порядке, в каком они находились в сборнике. В соответствии с логикой содержания первый из них следует переместить в конец, а впереди поставить второй. Но и в нем рассказ начинается не сначала, а с зачеркнутой фразы с упоминанием северных берегов Дуная. Благодаря тщательному переводу В. Г. Васильевского и детальному разбору текста у него же и Ф. Вестберга, несмотря на запутанный язык автора и характерную для византийской литературы замену собственных названий описательными иносказаниями, содержание «Записки» устанавливается без особых затруднений. ¹⁷ В одном отрывке, втором по местоположению в кодексе, рассказывается о том, как автор «Записки» под угрозой вражеского нападения удалился в какой-то разрушенный город, названный им то ли его собственным именем, то ли по стране, в которой он находился Климата. Слово «климата» в средневековом греческом языке значило «область», по употреблялось и в качестве собственного имени для некоторых областей. Автор «Записки» был военным начальником области на Нижнем Дунае, по всей вероятности па упомянутом в начале отрывка северном берегу этой реки или на одном из островов в ее дельте. Соседние области уже были опустошены врагами, более 10 городов и 500 селений, по его словам, превратилось в пустыню. Та же судьба грозила и его области. После безуспешных попыток заключить мир с объявившимися врагами он, чтобы не быть захваченным врасплох, ищет убежище в каком-то городе с разрушенными стенами, но все же, вероятно, более надежном, чем другие поселения, находившиеся в его владениях. Располагая скромными силами, не многим более сотни всадников и около трех сотен пращников и лучников, топарх —автор «Записки» — сумел отразить явившихся к городу врагов и немедленно вслед затем занялся сооружением небольшой крепости и восстановлением старой городской стены.

В некогда разрушенном городе, по-видимому, было все же местное население, а с прибытием в него топарха с отрядом воинов в него стали стекаться и окрестные жители. Автор «Записки» сообщает, что выстроенная им крепость была разделена между семьями и в ней было сложено принадлежавшее им ценное имущество. Все же остальное помещалось внутри городской ограды. Пользуясь затишьем и готовясь К продолжению борьбы, топарх разослал гонцов по окрестностям с поддерживающим его населением и созвал совет его представителей из [77] «лучших людей», чтобы обсудить создавшееся положение и решить, что делать дальше. Обратившись к собранию с речью, топарх советовал ориентироваться на Византию, но, видимо, не слишком убедительно. Представители населения не видели от нее никакой пользы, и по его словам, решили предаться «царствующему па север от Дуная» и искать у него помощи. Во исполнение этого решения топарх отправился к этому царю, и тот не только утвердил его правителем Климатов, но еще и присоединил к его области целую сатрапию и наградил его доходами в своей земле.

Большинство исследователей, занимавшихся «Запиской» топарха, не сомневаются, что под царствующим на север от Дуная подразумевается великий киевский князь — Святослав или Владимир. В жителях же, пославших к нему топарха, усматривают славян, так как, по словам «Записки», они «в своем быту не отличаются по обычаям» от подданных этого царя и соседят с ними. Письменные и археологические данные свидетельствуют, что от Днестра вдоль Карпат и по Дунаю действительно жили славяне с такой же культурой, какая в то время была у славян на Руси, ¹⁸ что прекрасно подтверждает мнение В. Г. Васильевского и М. В. Левченко, относивших описанные в «Записке» события к Нижнему Дунаю, тогда как для Крыма того же рода данные полностью отсутствуют. В крымских Климатах жили готы, и ни в Крыму, ни возле Крыма не было областей, заселенных славянами, тем более примыкающих к границе Русского государства. Остается решить, кто были врагами дунайских славян.

Для ответа на этот вопрос очень важно установить дату описанных в «Записке» топарха событий. К Б. Газе датировал сборник с нею концом X- началом XI в., а самую «Записку» соответственно несколько более поздним временем. Палеографическая компетенция К. Б. Газе не вызывает сомнений, к тому же сборник с «Запиской» топарха утрачен, и его заключение не может быть проверено. В целях дальнейшего уточнения датировки особое внимание привлекло содержащееся в «Записке» указание на прохождение Сатурна через созвездие Водолея.

В первом по расположению в сборнике, а по нашему мнению в последнем отрывке незаконченной «Записки» описывается возвращение топарха от киевского князя. Вначале говорится о ледоставе на Днепре. Путники наблюдали, как маленькие, вмещавшие не более трех человек челны лавировали между льдин и как некоторые из них гибли, сдавленные ими, а люди выскакивали на льдины и плыли на них, как на плотах. Дождавшись, когда Днепр встал, топарх со спутниками двинулся дальше по льду на конях. Ф. Вестберг особенно настаивает на том, что ледостав путники наблюдали в Днепровских порогах, так как только там можно было видеть бушующие волны и громоздящиеся горы льдин. Ниже река замерзает ровной поверхностью. ¹⁹ Хотя нет никаких указаний, что до ледостава путники плыли по Днепру в ладьях, такая возможность наиболее вероятна. Перед порогами они пересели на лошадей и с нетерпением ждали полного замерзания реки, чтобы дальше ехать по льду. Никаких указаний на то, что путники ждали замерзания реки, чтобы переправиться по льду на другой берег реки, в «Записке» не содержится. Достигнутое ими селение Борион, по-видимому, [78] находилось не у порогов, а значительно ниже по реке и было населено радущ, но принявшими путников греками. Это, вероятно, были корсуняне из числа ловивших рыбу, добывавших соль и торговавших с туземцами на Нижнем Днепре, в Белобережье и на острове Елферия-Березани в Днепро-Бугском лимане. О них известно по сообщению Константина Порфирородного ²⁰ и из договора Византии с Игорем в 945 г., ²¹ по которому Русь обязывалась на препятствовать и не вредить им. На греческую принадлежность жителей Бориона указывает и такой отмеченный в «Записке» штришок, как характерные именно для греков рукоплескания (аплодисменты), которыми они приветствовали топарха и его спутников.

Дальнейший путь топарха шел не в Крым, а к устью Днестра, к городу Маврокастрону, соответствующему древней Тире и современному Белгороду Днестровскому. Долго волновавший исследователей вопрос о Маврокастроне, греческое название которого Черная крепость не соответствует его русскому и турецкому имени Белый город, после работ В. Г. Васильевского и М. В. Левченко можно считать окончательно разрешенным. Остановившись на некоторое время в Борионе для отдыха и подготовки к дальнейшему пути, топарх и его спутники были задержаны в нем еще на несколько дней разразившейся непогодой -— сильным северным ветром и вьюгой. Автор «Записки» утверждает, что он с вечера предвидел перемену погоды, наблюдая за звездами. В это время Сатурн находился в начале своего прохождения через созвездие Водолея.

Вот это-то астрономическое наблюдение и было использовано учеными для определения времени описанных в «Записке» событий. Прохождение Сатурна через созвездие Водолея совершается периодически через 29 лет и 168 дней. В пределах хронологии, установленной К. Б. Газе, т. е. в конце X и первой половине XI в., такое положение Сатурна по последним и наиболее тщательным расчетам астронома К. К. Яхонтова было в 962, 992 и 1020 гг. ²² В соответствии со своими представлениями об обстоятельствах, относящихся к описанным в «Записке» событиям, исследователи выбирают ту или другую из этих дат: В. Г. Васильевский— время первого похода Святослава в Болгарию, а М. В. Левченко — годы борьбы болгарского царя Самуила с Византией. Не лишне отметить, что указанные даты прохождения Сатурна через Водолей не являются абсолютно точными и могут колебаться в пределах двух-трех лет.

Путь топарха к Маврокастрону был очень тяжелым. Его приходилось прокладывать в глубоком снегу, к тому же дул сильный холодный ветер. Хуже же всего было то, что путники шли по вражеской земле и опасались нападения со стороны неприятелей, какими могли быть тогда только владевшие этой землей печенеги. Таким образом, автор «Записки» сам косвенно указывает врагов, с которыми ему пришлось иметь дело, но это указание странным образом выпало из внимания ученых. ²³

Кочевавшие в Причерноморье печенеги служили надежным орудием византийской политики. Они, по словам В. Г. Васильевского, были в X в. центром равновесия между Днепром и Дунаем ²⁴ и одинаково могли [79] быть направлены Византией как против Руси, с одной стороны, так и против Болгарии, с другой. Положение коренным образом изменилось, когда под ударами Византии рухнуло Первое Болгарское царство и граница империи прошла по Дунаю. Северные задунайские области Болгарии оказались открытыми для кочевников, а вместе с ними и граница самой империи. Печенеги стали вторгаться в Придунайскую степь и громить обитавших там черных или внутренних болгар, которые еще в Х в. заняли полунезависимое положение по отношению к Болгарскому царству, формально простиравшемуся до Днестра. ²⁵ Та же участь постигла славян, живших между Дунаем и Днестром по соседству и вперемежку с болгарами.

Пока существовало Болгарское царство, отношения с печенегами определялись договорами, заключавшимися этим государством с его северными соседями. С его падением все прежние соглашения потеряли силу, и печенеги получили возможность без особой опаски нападать на оказавшихся беззащитными черных болгар и славян. В «Записке» топарха говорится, что варвары (печенеги), ранее отличавшиеся справедливостью и мягкостью, изменили свое отношение и начали порабощать и уничтожать население Нижнего Подунавья, с особой беспощадностью обращаясь с соплеменниками. Под последними, вероятно, надо подразумевать болгар, находившихся в близком этническом родстве с печенегами, или же, что менее вероятно, ранее поселившихся в Северном Подунавье самих печенегов. ²⁶ К 1048 г. печенеги уже полностью хозяйничали в степном Подунавье. С разрешения императора Константина Мономаха один из вождей печенегов Кеген, теснимый своим соперником, другим вождем Тирахом, переселился на южную сторону реки с двадцатью тысячами своих сторонников. Тирах потребовал у императора отказа в покровительстве беглецам и, получив оскорбительный ответ, с шестисоттысячной ордой перешел по льду Дунай и стал опустошать византийские владения. ²⁷

Окончательное падение Первого Болгарского царства относится к 1018 г., после чего Византия не могла не озаботиться укреплением своей дунайской границы. Стремясь к овладению и северной стороной реки, она назначала правителей для отдельных находившихся там областей. Одним из них и был автор рассматриваемой «Записки». Положение его среди не склонного к подчинению Византии и привыкшего к почти полной независимости населения было непрочным. Оно стало угрожающим с вторжением печенегов, спешивших захватить свою долю болгарского наследства, вероятно обусловленную ранее заключенным соглашением с Византией. Попытка Византии распространить свою власть на северную сторону Дуная шла вразрез с этим соглашением и была авантюрой, рассчитанной на случайную удачу.

Византийский военачальник, назначенный правителем одной из областей со славянским населением на северной стороне или в дельте Дуная, оказался в бедственном положении. Ему угрожали печенеги, и вместе с тем он не мог надеяться на помощь империи, дорожившей союзом с печенегами и не желавшей вступать с ними в конфликты. Топарху не оставалось ничего иного, как, следуя решению представителей местного населения, обратиться за покровительством к русскому князю, [80] единственному в то время могущественному правителю, способному воздействовать на печенегов.

Из дат прохождения Сатурна через созвездие Водолея к сложившейся ситуации больше всего подходит начало 20-х годов XI в. (1020-1021 гг.), непосредственно следующее за падением Болгарского царства и предшествующее вторжению печенегов в Византию. Печенеги в это время уже могли разбойничать в бывших владениях Болгарии севернее Дуная, а Византия еще могла рассчитывать на распространение туда своей власти, хотя и опасалась своим вмешательством восстановить печенегов против себя. Последним и объясняется то, что топарх, будучи греком и византийским чиновником, легко согласился на подданство русскому князю, видимо, надеясь в дальнейшем по миновании опасности без особого труда урегулировать свои отношения к империи и не быть обвиненным в измене.

Киевским князем в то время был Ярослав Владимирович. Об его участии в дунайских делах ничего не известно. В русской летописи имеется сообщение о последнем большом походе печенегов на Киев в 1036 г., ²⁸ но нет никаких данных, что он находился в какой-либо связи с событиями на Дунае. По-видимому, обещания князя топарху остались невыполненными. Занятый распрей с Мстиславом, киевский князь не решился втягиваться в борьбу с печенегами за Подунавье.

В заключение необходимо коснуться вопроса о том—один или два раза автор «Записки» путешествовал в Киев. Обычно считается, что отрывок с описанием зимнего пути по Днепру относится к первому посещению им киевского князя, тогда как в третьем по порядку расположения отрывков в кодексе речь идет о втором с обнадеживающими результатами. Однако надо иметь в виду, что в тексте «Записки» имеются повторения, автор иногда забегает вперед, а другой раз возвращается к сказанному, внося некоторые уточнения и дополнения. Так как дошедший до нас текст был черновым, к тому же писанным не одновременно, а с перерывами, такие повторения надо признать нормальными. Поэтому вопрос о числе поездок решается не тем, сколько раз о них идет речь, а существом относящихся к ним обстоятельств.

Во втором отрывке указано, что война с варварами (печенегами) началась перед наступлением зимы и что солнце находилось тогда недалеко от зимнего поворота, т. е. что дело шло к концу года, к декабрю. Принимая во внимание сложившуюся в области топарха ситуацию, невероятно полагать, что он отправился в Киев немедленно после совещания с «лучшими людьми». Ему надо было упрочить положение своей области, консолидировать ее население, укрепить город, да и зимнее время мало благоприятствовало далекому путешествию. Трудно сказать, сколько времени понадобилось топарху для того, чтобы достичь Киева и вернуться обратно, но, несомненно, не один месяц. Так как известно, что возвращение его происходило зимой, не ранее декабря — января, то ясно, что между решением отдаться под покровительство киевского князя и описанным в первом отрывке возвращением от него прошло не менее года. Это при условии, что поездка была одна, так как уложить две поездки в один год едва ли возможно, а, принимая во внимание остроту положения, в котором находилась область топарха, растянуть переговоры на еще более длительный срок совершенно немыслимо.

За время продолжительного отсутствия топарха многое могло измениться. Достигнутая им временная безопасность от врагов могла смениться новой войной, и его область могла быть захвачена неприятелями, [81] так что ему нельзя было в нее возвратиться. Не пришлось ли топарху из Маврокастрона отправиться прямо в Константинополь? Там то он и мог заняться составлением записки о своих злоключениях на посту правителя области, чтобы оправдаться перед назначившими его властями. Части черновиков этой записки, набросанные на свободных листах принадлежащего ему кодекса, и составляют рассмотренный памятник, представляющий существенный интерес. Он проливает некоторый свет на события в Северном Подунавье в первой четверти XI в., вовсе неизвестные по другим источникам. Выясняется, при каких обстоятельствах исчезли из степей Западного Причерноморья болгары и вместе с ними славяне, населявшие прилегающие к ним области, а следовательно, и почему прекратили свое существование в XI в. находившиеся там многочисленные славянские и болгарские поселения и могильники. В дальнейшем остатки прикарпатских славян вобрали в свой состав спустившиеся с гор валахи, предки современных румын.

Summary

Rough fragments of Ihe memoir found by К В. Gaaze refer to the events that took place at the beginning of the XI century. After the fall of the First Bulgarian Kingdom, Pechenegs had occupied its noith transdanubian region and began to massacre the inhabitants: black or infernal bulgars and slavs. The governor of one of the Slavonic provinces who was appointed by Byzantians was not expecting any help from Byzantium which feared a conflict with its allies, the Pechenegs. According to the decision of the peoples representatives he applied for piotection to Jaroslav of Kiev but in vain. Ihe Pechenegs, having occupied transdanubian Bulgaria invaded Byzantine territory to the south of Danube in the middle of the XI century.

Статья поступила в редакцию 24 апреля 1970 г.

Комментарии

1. Е. Попов. История Льва Диакона. СПб., 1820, стр. 193-197.

2. Н. П. Ламбин. О Тмутараканской Руси. ЖМНП, ч. 171. СПб., 1874, стр. 79, сл.

3. А. Л. Куник. О записке греческого топарха. Записки Академии наук, т. 24. СПб., 1874, стр. 61, сл.

4. П. Бурачков. О записке готского топарха. ЖМИП, ч. 192. СПб., 1877, стр. 199, сл.

5. Ф. Вестберг. Записка готского топарха. Записки Академии наук, т. V, вып. 2, СПб., 1901, стр. 71, сл.

6. Л. Васильев. Готы в Крыму. Известия Гос. Академии истории материальной культуры, т. V. ч. II, 1921, стр. 235, сл.

7. С. А Гедеонов. Отрывки о варяжском вопросе. Записки Академии наук, т. I. СПб., 1862. Приложение, стр. 66, сл.

8. А. Л. Куник. ук. соч.

9. Ф. Вестберг. ук. соч.

10. П. Бурачков. ук. соч.

11. Д. И. Иловайский. Разыскания о начале Руси. Соч., изд. 2-е. М., 1882, стр. 328, сл.

12. Н. П. Ламбин. ук. соч.

13. В. Г. Васильевский. Русско-византийские отрывки. IV. Записка греческого топарха. Труды, т. II, вып. 1. СПб., 1909, стр. 136, сл.

14. П. Н. Милюков. Время и место действия записки греческого топарха. Труды VIII археологического съезда в Москве, т. III. М., 1897, стр. 278.

15. Н. Schnеidегwiгth. Zur Geschichte von Cherson (Sebastopol) in Tauren (Krim). Berlin, 1897, S. 39.

16. M. В. Лeвчeнко. Ценный источник по вопросу о русско-византийских отношениях в X в. (Записка греческого топарха). Византийский временник, т. IV. М., 1956, стр. 42, сл.; Его же. Очерки по истории русско-византийских отношений. М., стр. 291.

17. Перевод В. Г. Литаврина (Записка греческого топарха. Из истории средневековой Европы (X-XVII вв ). М., 1967, стр. 127-130) ничего существенно нового не вносит.

18. В. Г. Васильевский. Русские на Дунае. Труды, т. I. СПб., 1908, стр 122, сл.; Г. Б. Федоров, А. А. Полевой. Материальная культура ранних славян в Карпато-Дунайских землях (VI-IX вв. н. э.) Сб.: Славяне и Русь М.. 1968, стр 200 сл.: J. Nestor. L’establissement des slaves en Roumaine de la Lumiere quelques decouverts archeologiques recentes. Dacia, t .V, 1961.

19. Ф. Вестберг, ук. соч., стр. 87 сл.; П. Бурачков, ук. соч., 242.

20. De administrando imperio, cap. 42.

21. Повесть временных лет. М.-Л., 1950, стр. 37.

22. Г. Г. Лнтаврин, ук. соч., стр. 117.

23. На печенегов, как вероятных врагов топарха, указывали Ф. И. Успенский (Византийские владения на северном берегу Черного моря. Киевская старина, май-июнь. Киев, 1889) и Шнейдервирт (ук. соч.).

24. В. Г. Васильевский. Византия и печенеги. Труды, т. I, стр. 3.

25. А. В. Гадло. О черных или внутренних болгарах. Доклады по этнографии, вып. 6. Л., 1968.

26. Константин Порфирородный (ук. соч., гл. 42) помещает печенегов от Дуная (напротив г. Силистрии) до Саркела на Дону, но это едва ли соответствует действительности, так как в его время (середина X в.) между Дунаем и Днестром жили известные ему же черные болгары.

27. В. Г. Васильевский. Византия и печенеги, стр. 9.

28. Повесть временных лет, стр. 101, 102.

Текст воспроизведен по изданию: О так называемой записке готского топарха // Вестник ЛГУ. История, язык, литература, Вып. 4. 1970

© текст - Артамонов М. И. 1970
© сетевая версия - Тhietmar. 2025
© OCR - Ираида Ли. 2025
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Вестник ЛГУ. 1970

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info